William Splitter

Сегодня – шестьдесят четыре года. На следующее лето уже запланированы торжества. В этом – все скромно.  Но те, кто был в Париже шестьдесят четыре года назад, те празднуют и сегодня.

У меня была мысль слетать туда. Заглянуть в Префектуру на Сите, все-таки, считается, что восстание парижан началось именно там. Людям нужны такие места, отправные точки, символы и все такое. И, если уж на то пошло, восстание действительно началось и там тоже.  Но, раз уж я не полетел в Париж двадцать второго, то нехуй и сейчас там делать. Спасибо, Анри съездил в Булонский лес, положил цветы к мемориалу.

Такое уж лето… И Ле Роя нет. Раньше было странно думать, что в эти три ночи, с двадцать второго августа по двадцать пятое, он тоже где-то там же, в Париже. Бродит по тем же улицам, что и я. Вспоминает  тех же людей.

А сейчас странно знать, что его в Париже не будет. Уже никогда.

И все-таки, это праздник. И я горжусь тем, что мы сделали тогда, шестьдесят четыре года назад.

Раса наша еще молода; раса, происшедшая от смешения лучших северных кровей. Еще не развращен наш нрав, и есть еще в нас твердость, чтобы править, и кротость, чтобы подчиняться. Мы приняли веру, основанную на сострадании, и теперь нам следует либо отречься от нее бесповоротно, либо же научиться ее защищать, утверждая ее. 
Честь, завещанная нам когда-то рыцарственными нашими предками, есть главное наше достояние, главное, что оставила нам в наследство наша тысячелетняя история. Чего мы алчем сейчас -- это жажда доблести, и пусть англичане, коль скоро лишь грех увидят в том, чтоб домогаться славы, преступнейшими прослывут среди живущих.
Неужто вы, дети Англии, не вернете стране своей славу былых королей, славу царственного острова, не возвратите миру источник света, средоточие добра и спокойствия; повелительницу наук и искусств; надежного стража великих традиций среди неверных и призрачных видений; верного слугу испытанных временем принципов, не поддающегося на соблазны безрассудных экспериментов и безответственных страстей, сквозь крик, и зависть, и злобу народов несущего с прежним достоинством знамя доброй воли к человеку? 

Ты -- лучший! Напоминаю: пока ты босс, тебе нельзя меня убивать.

Драгоценности и блестящие цацки, и праздник каждую ночь -- все для тебя, luv.

С неизменной любовью, детка! ;)

Мы несчастные, проклятые богом создания, поэтому вместо Рождества мы отмечаем Новый год. 
Рождество, правда, тоже. Но его со зла. А Новый год -- по доброте душевной и тяге к тихим, семейным праздникам.
Вот, как мы с Арни пальму у входа в контору наряжали, я помню...
А дальше -- всё. 
Но все конечности у меня там, где надо. Плащ цел. Машина не разбита. Патронов расстреляно двенадцать обойм. А я -- в мотеле на границе.
Думаю, праздник удался. 
Матерные смс от Хасана читать не буду, чего я там не читал? 
Всех, короче, кто с нами, с праздником. А кто не с нами, тот против нас.

Из позитивного – Эфроим. Не ожидал его там увидеть, тем приятнее оказалось встретиться. Да здравствуют современные коммуникации. Еще позитив – промышленность. Тамошний князь неоднократно упомянул, что в их «маленьком городишке нет совершенно ничего интересного». Я хуею с этих русских. Они, даже когда французы по происхождению, пиздят все равно по-русски, то есть, крайне неубедительно.

Промышленность коррумпирована насквозь, что просто заебись. Но мне нужно успевать, пока им не завинтили гайки. В России всегда приходится спешить, потому что здесь все меняется сразу и без предупреждения. Кроме населения, ага.  

Русские… не изменились. В том смысле, что они по-прежнему ебнутые на всю голову. Они танцуют под гармошку, странно одеваются, и не встают, когда в помещение входит дама.

Что я несу?! Охренеть можно!  Особенно, если вспомнить, что я сам показывал на гостей пальцем, чертыхался при дамах, и вот разве что за жопу никого не укусил. Но раз уж вынесло меня на эту дорожку, отмечу еще и то, что русские говорят о присутствующих в третьем лице.

Все это как-то крутенько для простого парня из Города Ангелов. Что ли воздух там такой, не знаю. Не все же там были из России, но почти все вели себя, как русские. Моментально подстраивались и переставали выделяться.

А, знаю! Это от мороза! Такой климат, он не для живых, и не для мертвых, он только для русских.

Холодноблядь!

Ебануться, как холодно.

Не понимаю, как они это терпят каждый год? Нет, я знаю, что не во всех городах планеты на улицах растут пальмы, но пизде-ец, хули ж нас-то в такой понесло?!

Хо-лод-но.

Хасан говорит, что трупы не мерзнут. Не знаю, не знаю. Морозом въебашило аж до ниже нуля по цельсию.

Здесь, короче, такая, типа, театральная пауза. Чтоб лучше дошло.

И-и-и еще раз! мороз – ниже нуля по цельсию.

Бля буду, так и есть. Снег, лед, всякое такое прямо в городе на улицах. Люди по этому ногами ходят,  ногами по снегу!!! и не промокают. Хуяссе, вообще. Я думал, так не бывает, чтобы в снегу  обувь сухая оставалась. Но там снег сухой! Так холодно, что снег остается сухим!

Ниже нуля.

Знаете насколько?

Не, я сейчас уже и сам не верю, но я это видел. Вот бля буду, видел. Своими глазами. Ебучий термометр, на котором была температура -20С!!!

По буквам: двадцать градусов цельсия ниже нуля!

Это… как бы так объяснить. Это те же самые двадцать, которые у нас зимой. Только, блядьпиздецнеможетбыть – в другую сторону.

Нет, я в ахуе. Извините. Пойду выпью чего-нибудь и на пальмы посмотрю.

 Полетели, нах!  Пятнадцать часов в воздухе. Из еды только консервы. Еще слуги есть. Но с Хасаном всего двое его ребят, а пить из своего Франсуа я ни хуя ни разу не могу. Бля, мне приходится прилагать усилия, чтобы не называть его "мистер". Это пиздец что такое. Гуль не должен быть старше хозяина на триста лет. 
Короче, праздник удался.
Ладно. Я утешусь к рассвету. Когда Хасан заглянет в спальный салон нашего самолетика. У нас пока не Aerion, мы пока по-простому, на Боинге, так что дневать придется прямо тут. Ха!
Хасан еще не знает, что я велел вместо кроватей три гроба поставить. 
А хули нет? Долгая ночь же, надо, типа, антураж и все такое.
Очень хочу посмотреть, какие у моего турка будут глаза, когда он это увидит. Жаль только, что с самолета, да еще днем, съебаться некуда. Ну и ладно. Не первые будут пиздюли, и не последние. 
Зато Эшиве ее гроб наверняка понравится.

Два года с ночи гибели моего сира. Ирландца, католика, выблядка и пидараса... Ни одного доброго слова для него, ни одной доброй мысли. Но старый уебан был хорошим бойцом, и лучшего боя у меня не случилось за все посмертие. А за это можно и выпить.

Оказывается, поехать туда не такая уж дебильная идея. Ихняя ебучая столица -- форпост Камарильи, а на востоке наши. Анархи. Как всегда, буфер между Камарильей и Шабашем, как всегда пушечное мясо, но мы там есть. И когда-то город принадлежал нам. А раз так, на Урал стоит слетать хотя бы для того, чтоб посмотреть, что можно сделать, чтоб подвинуть Камарилью на запад. А Шабаш -- на восток. И подальше. 
Не знаю, правда, пока, нахуй оно мне (нам?) надо, кроме как из идейных соображений. 

Наша свобода не абсолютна, а наша демократия не идеальна. Я знаю, часто они больше похожи на издевательство. Но  у нас есть свобода, и у нас есть демократия, и, может быть, мы на самом деле -- единственная страна в мире, где это не просто слова. Свободный штат свободной страны, леди и джентльмены, это что-нибудь да значит. 
Свободный штат.
Бля.
Нам надо ценить свободу, пока она у нас есть. Потому что, когда ее не станет, нам останутся только наши воспоминания. И, знаете что? Нам нужно запомнить все как можно лучше. Потому что на основе этих воспоминаний, мы будем заново создавать и свободу, и демократию. И нам придется сделать это хорошо.
И еще.
Кроме нас этого никто не сделает.   

 

Равнос – фокусники. Иллюзионисты. И мошенники, а куда без этого? Под фокусы и иллюзии у них подведена развесистая идеологическая база. Как по мне – это даже не хуйня, а редкостное мудоебство, потому как формирует у свежеубитых равносов неверное отношение к окружающей действительности. Ну да ладно, это не мои проблемы. Я уже знал, что Джейкоб хороший фокусник – он нам с Хасаном недвусмысленно дал это понять – сейчас мне нужно было выяснить, достаточно ли он ебнутый, чтобы не кинуть меня в особо опасной ситуации.

Блядь. Оказалось, что он достаточно ебнутый, чтобы не подозревать о существовании таких ситуаций.

( * * * )

 

Поручи равносу какое-нибудь дело – он спиздит все деньги и съебется.

Это правда. Но не вся правда. Если дело окажется интереснее денег, равнос сначала сделает его, а уж потом спиздит деньги и съебется.

Поскольку, мероприятие оплачивал князь, насчет денег я не напрягался. Не свое не жалко. Мне надо было, чтоб равнос сначала сделал дело.

 

Хасан, когда мы только начали с ним охотиться вместе, сказал, что я хаотичен, как броуновское движение.  Это он по поводу выбора мест для охоты. Мои, бля "угодья" разбросаны по всему городу, по самым разным районам, и никто не знает, куда меня занесет в каждую новую ночь.

Даже я не знаю. У меня и в компе и в ноуте установлен рендомайзер, он и решает, куда я вечером пойду. Чем хорош рендомайзер – он исключает возможность обзавестись привычками. Небесполезная штука для мертвяка, который хочет протянуть подольше, не попавшись ни заточившим клык собратьям, ни ищейкам из общества Мюррей.

Встречаться с Джейкобом мне выпало в "Римской дороге", отеле, где я почти никогда не ел, но не упускал случая ширнуться дорогой дурью. Я еще подумал, что вот Хасану ни разу не повезло там со мной оказаться. С Хасаном мы, почему-то, гораздо чаще попадаем в места идеально подходящие для утырков вроде меня, а не для турецких старомодных джентльменов. На хуй, я не верю в компьютерный разум, тем более – в компьютерное чувство юмора, но когда я понял, куда рендомайзер отправил меня встречаться с равносом, я заподозрил его в издевательстве над Хасаном. Вот что стоило пиздюку электронному почаще выдавать что-нибудь класса «Римской дороги», когда мы выходим на охоту с моим турком, а для равноса выбрать что-нибудь менее заебцовое?

Гораздо менее.

Что-нибудь вроде трейлерного поселка в пригороде.

Блядь. На что я жалуюсь?! Мне очень, очень-очень повезло, что нам с Хасаном ни разу не выпало трейлерного поселка. Потому что, я думаю, после такого Хасан бы во мне окончательно разочаровался.

 

Впрочем, поскольку "Римская дорога" находилась в моем ведении, я давно позаботился о том, чтоб там было несколько номеров, подходящих для обсуждения деликатных вопросов.  Если кто еще не понял, штурм общества Мюррей – вопрос до хуя деликатный. А мне без разницы, где приглядываться к тому, кого надо разглядеть получше. К тому же, отель, если что, будет не жалко.

 

Урал -- это такой горный хребет в Азии. Причем, не в желтой Азии, которую мы думаем, будто знаем,  и которая наебывает нас с завидной регулярностью, а в белой Азии, которую лично я не знаю совсем.
И не хочу знать.
Ехать туда -- это пиздец, что за идея. И я не знаю, в хорошем смысле пиздец , или в плохом. 
А, да, это еще и в России. 
И там по-любому остались мертвяки, которые были близко знакомы с той... с тем... ну, то, что выиграло Вторую мировую. Ну, понятно, да, о чем я? Так вот, там наверняка остались мертвяки, которые близко его знали. А близкое знакомство с той... тем существом, бля... это не существо. О. С той сущностью! Вот. Близкое знакомство с той сущностью не могло не сказаться на психике. 
Разрушительно.
Короче, я не трус. И я не боюсь. А кто думает, что боюсь -- получит по ебальнику.
Но. Хули нам там делать? У нас тут зима -- это 13С и дождь, а там зима -- это простобляпиздец. И там русские. И, говорят, полярная ночь. Хотя в это я не верю. Я на карте смотрел, Полярный круг севернее. А жаль. 
Вот я и думаю, а не хватило ли мне на пару лет вперед одной поездки в Милуоки, а?

Хасан, оказывается, небезнадежен. Он обучаем, и плотное общение со мной идет ему на пользу. Хотя, за пятнадцать лет научить чему-нибудь полезному можно даже клинического идиота, так что, хрен знает, не исключено, что я преувеличиваю насчет обучаемости.

Но факт есть факт, на днях Хасан несколькими словами спровоцировал оппонента на стрельбу. В смысле, я хочу сказать, достал уёбка так, что тот схватился за пушку. 

Хасан его тут же пристрелил, и остался весь в белом и в своём праве. Свидетелям придраться не к чему. На тот случай, если б свидетели, все-таки, залупнулись, за рулем хасановой тачки был я, но всё обошлось. Заебись. Мой турок в первый раз за все время, что я его знаю, цивилизованным методом избавился от того, кто ему мешал.

Раньше он использовал для этого меня, и там уж о цивилизованности говорить не приходилось. Раньше мы расчищали себе здесь жизненное пространство. И зарабатывали репутацию. Я – отморозка, а Хасан – чувака, который живет по понятиям. Имидж – это всё! И похуй, что отморозки мы оба, причем неизвестно еще, кто хуже.

Я доволен. Я нипочем не скажу этого вслух, мне гораздо лучше удаются подъебки, так что ими я обычно и ограничиваюсь, но я правда доволен. Даже если Хасану и в голову не придет, что удавшаяся провокация – это моя наука, пошедшая ему впрок. Особенно, если ему это в голову не придет. Потому как считается, будто я ничему его не учу. Ему не нужно ничему учиться, все необходимое он уже знает, а остальное – излишество. Ага.

Но независимо от того, будет ли выявлена моя причастность, все равно, рано или поздно  – скорее рано, чем поздно, потому что он, вообще-то пиздец как быстро соображает – этот турок поймет, что он сделал.

 

Мы боимся и избегаем огня. Как по мне – это главное, что отличает нас от живых.

От людей. И от животных, которые могут сосуществовать с людьми.

Люди любят глядеть на огонь. Любили всегда. Они стали людьми, перестали быть зверьём, когда придумали огонь. И животные, которые пришли к ним, стали животными, перестали быть зверьём, потому что полюбили огонь и научились искать у него защиты.

А мы боимся огня. Мы – твари, обитающие в темноте. Наша темнота наполнена электрическим светом, неоном, вспышками лазерных шоу, она грохочет музыкой, человеческими голосами, ревом двигателей и стрельбой, пахнет деньгами и сексом. Мы так похожи на людей, что даже сами иногда обманываемся. Но покажите нам настоящий огонь, и мы убежим, как убегают хищники-людоеды. Потому что людоедство – наша истинная природа.

Мы – твари из-за предела светового круга.

Живые не видят, кто обступает их там, снаружи, где заканчивается власть огня. Живые могут только выдумывать. И, честно-то говоря, их фантазии далеко обогнали реальность. Только вот беда, живые не верят в то, что придумывают. И поэтому, когда огонь гаснет, реальность оказывается для них слишком ужасающей. 

Но пока огонь горит, не знаю, кто как, а я помню о том, что делает меня нечеловеком.

Я помню о том, что значит "нечеловек".

И, бля буду, меня прёт с этого сильнее, чем с любой, самой заебцовой дури. 

А, и да, точно. Надо ещё кусок истории дописать. Про равнос.

( * * * )

"Если бы мы хотели, мы давно захватили бы ваш город, а вас всех уничтожили".

Так они говорят. Не думаю, что они в это верят, хотя, с другой стороны, если учесть, в какую хуйню они умудряются поверить добровольно и без принуждения, возможным начинает казаться всё, что угодно.

И ладно бы так говорили те, кто находится внизу, у подножия их ебучей иерархической лестницы, жертвы пропаганды, рабы своих опиздоумевших сиров. Но ведь нет, так говорят, и, может быть, думают те, кто уже вылез наверх.

Не могу понять, как можно быть наверху, и не иметь представления о реальном положении дел. Бляпиздец, уёбки, если вы такие великодушные, и просто не хотите нас, наш город, и наш штат, то, может быть, вы объясните, почему на все остальные точки планеты – на все, куда вы смогли просочиться, прилипнуть и остаться – ваше великодушие не распространяется. Ребятки, вас нет только там, куда вас не пустили. Не важно кто, и не важно как. Главное, что не пустили.

Вы лезете в любую засраную дыру, всюду, где наберётся хотя бы тысчонка населения, найдётся и пара-тройка ваших мертвяков. Так хули вы великодушно игнорируете третий по величине город страны, не претендуете на штат, в котором сосредоточены наука и производство, не пытаетесь прибрать к рукам местную преступность, наркотраффик, торговлю оружием, контрабанду, порты, нелегалов, корабли, самолёты… всё то, что так любите, и всегда, обязательно пытаетесь заполучить в любом другом месте?

Блядь! И не надо мне говорить про отстойник для дурной молодёжи. Отстойник, такая штука, которая образуется сама собой. В любой системе. Вовсе не обязательно отводить под него целый штат, да ещё какой штат. Это вам, бля, не Айова.

Хотя, даже в Айове вас столько, что жителям пора бы уже позаботиться о ежегодном антимертвяцком опылении территорий.

Хасан хороший дрессировщик. А вот педагог из него хуёвый.

Да и ладно. Выдрессировал он меня отлично, а большего и не требуется.  

Докатился Заноза. Пиздец…

Для разнообразия, сегодня я говорю о женщинах. Знаешь, Мисато, что-то мне подсказывает, что это понравится тебе ещё меньше, чем когда я говорю о мужиках. Но, вообще-то, конечно, я хочу продолжить историю про цыган. 

Про Джейкоба Даймонда. Но там без женщин тоже не обошлось.